- То наживешь себе опаснейшего врага: он не поленится открыть свой шкаф, чтобы наслать на тебя порчу. В отличие от меня, перед злыми чарами ты совершенно беззащитен. Советую смирить гордыню. Айзек Командор весьма искусен и способен многому научить тебя.
Сэм Салазар все еще мялся.
- Айзек Командор искусен, но нетерпим к новым идеям.
Гейн Гусс тяжело повернулся на стуле, его водянистые глаза ощупали Сэма Салазара.
- К чьим новым идеям? К твоим, что ли?
- Да, эти идеи новы для меня и, насколько мне ведомо, для Айзека Командора. Однако он никогда в этом не признается.
Гейн Гусс вздохнул, поудобнее устраивая свое монументальное седалище.
- Ну, так изложи их мне, и если они в самом деле новые, я не постыжусь это признать.
- Начну с того, что я размышлял о деревьях. Они восприимчивы к свету, влаге, ветру и атмосферному давлению. Восприимчивость предполагает ощущения. Может быть, ощущения дерева способны передаваться человеку? Если деревья обладают сознанием, такая способность нам бы не помешала. Деревья стерегли бы подступы к нашему войску, с их помощью мы наблюдали бы за неприятелем.
- Занятно, но неосуществимо на практике, - скептически отозвался Гейн Гусс. - Чтение мыслей - раз, акт овладения - два, перенос зрительных образов на расстояние - три... А главное, необходимо полное психическое соответствие и обоюдная симпатия. .Пока нет симпатии, нет и контакта. Дерево и человек полярно противоположны, их ощущения несопоставимы. Следовательно, если между малефиком и растением протянется хотя бы тонюсенькая ниточка взаимопонимания - это будет подлинным чудом. Сэм Салазар печально кивнул.
- Я тоже понимал это, но все же надеялся, что сумею добиться слияния.
- Для этого тебе необходимо стать деревом. А уж дерево никогда не станет человеком.
- И я так рассуждал, - сказал Сэм Салазар. - Однажды я отправился в лес и выбрал высокое хвойное дерево. Зарывшись ступнями в почву, я стоял под ним безмолвный и нагой. Миновали рассвет, день, закат, ночь. Разум мой был закрыт для человеческих мыслей, глаза и уши - для окружающего мира. Питался я лишь солнечными лучами и дождевой водой, заставляя туловище свое пускать ветви, а ноги - корни. Тридцать часов простоял я так, а спустя два дня - еще тридцать часов. Я создал дерево, насколько возможно создать дерево из плоти и крови.