Лично я не лез на первый план, хоть, благодаря компьютерным играм, наблатыкался по части хождения по всяким лабиринтам.

К моему удивлению, Камински тоже не грызлась с Майком, несмотря на несхожесть характеров, и соблюдала некоторую демонстративную вежливость. Значит, Гайстих всех держал в узде.

В семь часов командир объявил перерыв до завтрашнего утра.

-- Насколько я понимаю, времени у нас в обрез, стоит ли его терять зря?-- засомневался я.

Гайстих подвалил ко мне поближе -- пронзительные были гляделки у командира, не слишком приятные.

-- Вы знаете, Дима, за что мы воюем?

-- То есть как, за что... за все хорошее,-- опешил я. Пересказывать ему что ли лабуду, которую нам втюхивают на политзанятиях?-- За родину, ведь кунфушники же и душманы первыми на нас напали.

-- Да неважно, кто на кого первым -- не повторяйте все эти фразы, предназначенные для олигофренов. Мы воюем за свои принципы. У них свои, у нас свои. Это они считают, что государство, вождь, может взять у человека все -- не только деньги, имущество, но и все время, и все силы. А мы считаем, что хоть немного свободного времени мы должны человеку оставить. Усекли?

Сержант проводил меня до моей каморки. Голые стены, койка, унитаз -- веселись, оттягивайся на здоровье, все свободное время -- твое.

Ладно, улегся на спину, не снимая сапог, стал размышлять о хреновой жизни. Останется ли что-нибудь после меня или нет? Вроде бы душа и все такое, с другой -- кому она нужна и что в ней такого особенного?

Я решил пообщаться со своим микрокомпи, ну и покопался в его меню. Ничего шибко интересного не выкопал. Можно еще раз посмотреть на план объекта, на фотку биокибернетика, на карту города Амстердама, почитать воинский устав и последние газетные статьи -- все тошнотворное. Можно было и поиграть в кое-какие "стрелялки-догонялки", но это мне уже осточертело на передовой... Заодно я понял, что проникнуть в системные тайники мне не удастся; все программы, управляющие каналами СБС, для меня закрыты.