-- Прискорбно слышать, -- кивнул лучник. - У меня нет никакого желания входить с тобой в связь, женщина, пахнущая змеями. Тем более насильно. Но если я не завершу обряд по переходу святилища в новые - то есть в мои - руки, будет еще хуже. Прервется связь, некому станет сдерживать силу этого места. А она, поверь мне, велика. Поэтому я овладею тобой, даже если мне придется свернуть тебе шею.

-- Тогда догони! - Пифия вскочила и прыжками понеслась по лавровой роще. Она пряталась за деревьями, петляла между кустами, а когда выбралась на открытое пространство, помчалась, как коза по камням.

Феб не стал ронять своего достоинства, гоняясь за какой-то чумазой замарашкой. Он снял с плеча лук, прицелился и всадил ей стрелу в икру левой ноги. Пифия всплеснула руками и грянулась оземь.

-- Мать Гея, прими меня в свое лоно! Сделай меня невидимой! - кричала она, когда Феб разрывал на ней одежду.

Жрица действительно дралась и кусалась, пока могла. Но она отшибла себе кулаки, точно стуча по камню, и сломала зуб, пытаясь прокусить Аполлону плечо.

Когда все было окончено, лучник отскочил от нее с такой поспешностью, как будто это Пифия его держала.

-- Жаль, -- выдохнул Аполлон, вытирая расцарапанную щеку.

-- Жаль, -- повторила жрица. Воздух из ее груди выходил с хрипом.

Они сели на камни поодаль друг от друга и стали ожидать явления Трехликой богини. Ибо осквернение ее святилища не могло остаться безнаказанным.

Мать всего сущего явилась не сразу. Наверное, у нее было много дел в других местах. Но как только она с ними справилась, ее гнев уже ни что не могло отвести от головы провинившегося.

Как огромный столб пламени, она явилась из-под земли, взметнулась до самых небес и опустилась обратно уже в облике богини Преисподней с черным от гнева лицом.