-- Ты убил моего Змея. Ты захватил святилище. Ты упрям и много о себе мнишь. - ее слова казались круглыми большими камнями, падавшими на плечи Феба с огромной высоты. - Я давно решила тебя проучить, а ты оказался настолько глуп, что, исполняя мои повеления, нарушил главный запрет: не касаться змей-прорицателей, ибо они есть пуповина, связывающая мир живых с утробой Матери-Преисподней.

Феб молчал, поскольку знал, что богиня сама привела его сюда, чтобы сделать то, что сейчас делала. Спираль его грехов на каждом новом витке закручивалась все туже.

-- Искупать содеянное ты отправишься в изгнание, -- продолжала Трехликая. - сроком на Великий Год я лишаю тебя силы бога, защиты бога, бессмертия бога. Ты собирался на север? - в ее голосе послышалась насмешка. - Ты поедешь туда, но не в Гиперборею. Там, где под покровом морских вод зияет вход в Преисподнюю, на берегах Понта Эвксинского, темной пучины с вечно неспокойным дном, живут мои стражницы, девы-амазонки. У них ты проведешь этот год.

Весь приговор Аполлон выслушал молча, глядя в лицо богини. Но последние слова повергли его в трепет.

-- Смилуйся, Благая и Справедливая! Госпожа алой луны, пляшущая на костях! Как же я выживу год у твоих воительниц, если ты предписываешь им убивать мужчин, а меня лишаешь силы бога?

-- Я оставляю тебе твою флейту, -- отвечала она. - Разве не этого ты так долго хотел? - Великая Мать щелкнула пальцами, и осколки флейты, обагренные кровью Пифона, вновь соединились вместе. - Пока ты будешь играть, они тебя не тронут.

-- Но не могу же я играть вечно! - взмолился Феб.

Образ богини уже таял в воздухе.

На Пифию она не обратила ни малейшего внимания. Пришлось Аполлону, прежде чем отправиться в путь, заново устроить прорицательницу в опустевшем святилище, у порога которого он зарыл Змея, и научить ее предсказывать будущее, надышавшись дымом от сжигаемых листьев лавра.

ЧАСТЬ I

СОКОЛ НА ЗАПЯСТЬЕ

I

440 г. до н. э. Пантикапей