Ирэльтиль с трудом удержался на ногах и застыл, покачивая поврежденную руку. В зале воцарилась гробовая тишина.

— Шета! — негромко позвал старый воин, — Возьми смотрителя и двигайся за остальными.

Кентаврица легко закинула Гектора к себе на спину, натянула лук и стала отступать, обводя прицелом весь зал.

— Первый, кто сделает хоть одно движение в сторону моей дочери, умрет, — спокойно сказал Эврид, — Слово кентавра.

Я еще успела заметить, с какой ненавистью смотрит Тион на своего главнокомандующего, и как хмурится конунг, как в отчаянии шепчет имя Гектора леди Рисс, и испуганно прячется за спинами охранниц Лилея, как кривится от боли и бессилия Ирэльтиль, и Фарияр кусает губы.

А потом организованным каре мы вышли из широких дверей зала, и Эврид закрыл их за нами. Хандариф протиснулся между эльфами и запечатал дверь огненной печатью.

— У нас есть примерно час, — спокойно сказал он, — снимайте барьер, они не смогут выйти.

— А не сломают? — недоверчиво покачал головой Зантар.

— Мою печать за час не сломаешь, а через час она сама исчезнет.

— Да, но они-то этого не знают.

— Фарияр знает. Как Гектор?

— Лучше, — ответила я.

Мы уже сняли смотрителя со спины кентаврицы, и Шета наскоро его осмотрела. Хорошо, что среди нас оказалась целительница, да еще из народа кентавров.

— У него шишка на затылке, возможно, легкое сотрясение, но он уже пришел в себя, — спокойно произнесла Шета, — я наложила исцеляющее заклятие, он даже не заметит, как полностью вылечится.

— Она его не порвала? — продолжал допытываться саламандр.

— Только поцарапала, и я уже заживила. А вот оборотню я не смогу помочь.

— Это мое дело, — встряхнулся Хандариф и направился к Грэму, — Помогайте, пресветлые.

— Еще чего, — фыркнул Кант.

Они с братом уже колдовали над вервольфом.

— Это эльфийская магия, Хан, не лезь, — добавил Зантар.