К тому времени, как она добралась до конца лестницы — она не смела торопиться, — двое уже ушли далеко вперед. Вторая долина оказалась голой, в ней не было никакой растительности, и Бриксия видела ушедших, хотя очертания их странно колебались.

Бриксия потерла глаза, решила, что у нее что-то случилось со зрением, и потому она не видит удаленные предметы. На мгновение все вокруг прояснилось, но потом, когда она смотрела под ноги или на окружающие скалы (а их вокруг было очень много), все снова затягивалось туманом.

Воздух в долине был чист, она дышала свободно, здесь не ощущалось удушливого зловония, как на тропе вверху. Но идти босиком было трудно — гравий и обломки камней причиняли боль даже ее огрубевшим подошвам. Бриксии пришлось продвигаться медленно, чтобы не поранить ноги. Она вспомнила о сандалиях в своем мешке — но мешок остался в долине. Несколько раз ей хотелось крикнуть, позвать ушедших вперед, попросить подождать ее. Но скоро вечер, и они все равно вынуждены будут остановиться.

С того времени, как она вошла в подземный ход в крепости, девушка не видела кошку и теперь начала сомневаться, что Ута вообще проходила верхней тропой. Почему-то ей казалось важным, чтобы Ута была с ними. И она беспокоилась, не бросила ли их Ута.

Тьма еще больше сгустилась, и девушка шла все более и более осторожно. Может быть, эти странные невидимые создания сверху и не последовали за ней, но у нее сохранялось ощущение, что она не одна, что кто-то подглядывает за ней, и это ощущение с каждым шагом становилось все сильнее.

Остановиться здесь она не могла. Ей нужно было общество — любое общество, лишь бы избавиться от странного чувства, что она оказалась во власти неизвестного. Время от времени Бриксия останавливалась и прислушивалась — и обнаружила, что в долине нет обычных успокаивающих ночных звуков. Не жужжали насекомые, не кричали птицы — царила полная тишина, так что собственное дыхание казалось Бриксии очень громким, а скрип копья о камень звучал, как призыв боевого рога.