Энна в ужасе разглядывала фантастическую картину, открывшуюся ей внезапно среди густой зелени. Конусообразные хижины, возле которых копошились дети – многие с раздутыми животами, хлопотали женщины с большими, отвисшими грудями и девушки с золотыми кольцами, впивающимися в упругую гладкую черную кожу их рук… Большое кострище посреди деревни… Голые черные мужчины, раскрашенные для устрашения с головы до ног в яркие цвета, вооруженные копьями и барабанчиками, висящими у пояса…

Страшный грохот больших барабанов, украшенных перьями, трещоток, труб, бамбуковых флейт оглушал Энну. Каким далеким казался ей теперь Кхитай, куда отец возил ее! Какими изящными были кхитайские девушки – многие из них стали подругами Энны. Как изысканно был устроен дом, где остановился аквилонский купец с дочерью…

Отец! Мысль о нем невыносимой болью отзывалась в груди Энны. Несчастный! Как он, должно быть, страдает, обнаружив исчезновение дочери…

А может быть, безжалостные негодяи лишили его жизни? Кто знает – не было ли это для отца Энны благом… Ведь он души не чаял в своей единственной дочери!

По приказу Мгонги чернокожие женщины с кольцами в губах (видимо, это были местные красавицы) отвели Энну, едва живую от страха, в туземную хижину, где сидело еще около десятка женщин. Все они при виде белокурой красавицы вскочили, залопотали, удивленно притрагиваясь к ее ослепительно-белой коже, касаясь ее распущенных золотистых волос. Видно было, что эти дикарки никогда в жизни не видели аквилонцев и теперь не могли поверить, что перед ними – такое же человеческое существо, как и они сами. Впрочем, и сама Энна едва ли в состоянии была поверить в это.

Десяток ловких черных рук быстро сняли с Энны все ее одежды, не обращая внимания на ее ужас и попытки сопротивления. И вот уже она стоит среди них совершенно обнаженная.