Многочисленные юбки Энны мгновенно разошлись по женщинам. Каждой досталось хотя бы по лоскуту от ее одежды.

Затем гомон голосов смолк: женщины встали и начали почтительно кланяться кому-то.

Разглядев вновь вошедшего человека, Энна похолодела. Это была очень старая негритянка, седая и безобразная. Огромная жирная туша, увешанная с головы до ног многочисленными бусами, украшениями, амулетами, различными изображениями всяких туземных божков, перьями. Казалось, на Энну надвигается ожившая лавка раритетов, древностей и экзотических сувениров.

Могучая старая женщина уложила Энну на листья, расстеленные на полу хижины и, напевая и время от времени похлопывая в ладоши, принялась умащать ее тело какими-то липкими благовониями.

Энна задыхалась. Казалось, этому ужасу не будет конца. Но вот наконец старая негритянка завершила свою работу. Энну, лоснящуюся от благовоний, совершенно голую, разрисованную с ног до головы красной краской, вывели на деревенскую улицу. Она была готова умереть со стыда. Неужели сейчас все увидят ее в этом непотребном виде? Увы! именно это и произошло.

Деревенские жители высыпали из своих конусообразных соломенных хижин, приветствуя Энну и старуху радостными криками. Девушка шла между двух своих стражей, дюжих негров, опустив голову и стараясь ни с кем не встречаться глазами. Ей казалось, что она попала в самое кошмарное из своих сновидений. О, если бы ей сейчас проснуться в своей постели, позвать служанку, одеться, выйти к утреннему кофе, обнять отца! К несчастью, это было невозможно…

Между тем негры влекли ее к зияющей черной расселине в скале. Это был вход в подземный лабиринт. И вскоре скала поглотила и негров, и их несчастную жертву.

По многочисленным переходам, ступенькам, лесенкам они продвигались вперед, в недра скалы. Вокруг теперь царила полная тьма, которую едва рассеивали коптящие факелы в руках у идущих впереди негров. Куда же ее ведут? Энна терялась в догадках. Каждая последующая была страшнее предыдущей.