Под гром барабанов и громкое пение Мгонга выступил вперед из толпы раскрашенных негров и воздел руки к идолу. Энна увидела, что он держит на раскрытых ладонях новую веревку, выкрашенную в яркие цвета и богато украшенную золотом, бусами и перьями. Проговорив нараспев какое-то заклинание, Мгонга заново связал идола и только после этого осторожно, не переставая напевать заклинания, снял с изображения старую веревку. Ее он с великими предосторожностями уложил в особый кожаный мешочек. Несколько музыкантов все это время ожесточенно трясли над Мгонгой своими трещотками.

После этого Мгонга – он, видимо, распоряжался остальными – сделал знак двум своим спутникам, державшим наготове большой кожаный мешок, сшитый из шкуры антилопы. Те с видимым усилием подтащили мешок к ногам божества и перевернули. Из мешка хлынуло золото. Оно потоком заливало кривые ноги идола и…

И бесследно исчезало! Пол святилища впитывал его, словно влагу!

Затем Мгонга обратился к божеству.

– Мы принесли тебе дары, о Бхати-Ног, – почтительно заговорил Мгонга. – Мы почтили тебя так, как ты просил. У тебя есть теперь новое золото. У тебя есть теперь даже белая девушка, хотя добыть ее было непросто. Много храбрых воинов отдали свои жизни ради твоего удовлетворения. Теперь же мы просим тебя избавить нас от жадных собак-работорговцев и золотоискателей. Пусть они никогда не найдут сюда дороги! Пусть в срок придут дожди на наши поля, пусть в срок согреет нас солнце! Пусть дикие звери из джунглей не тронут наших детей! Пусть никто не повредит нашему урожаю, когда он взойдет! Дай нам жизнь, о Бхати-Ног!

Толпа пришла в движение. Размахивая копьями и перьями, негры ритмично распевали: