– Водка у нас осталась? – крикнул Кирилл, который первым увидел китайца.

Разночинный извлек из сумки ополовиненную бутылку коньяка. Бомж Кирилл ловко влил спиртное в китайца, стащил с него одежду и стал его растирать. К нему присоединилась Варвара Ивановна, и они на пару довольно быстро привели нелегального пассажира в чувство.

Пока над оживлением китайца работали эти двое, он в ужасе оглядывался по сторонам. Вероятно, забираясь в самолет, он рассчитывал оказаться где-то в другом месте, никак не в тропиках.

– Где я? – спросил он по-русски, когда смог говорить.

– А фиг его знает, – ответил Кирилл. – Тебе куда надо-то?

– В Сибирь, – сказал китаец. Он очень прилично говорил по-русски. Акцент, правда, был гораздо сильнее, чем у меня. Да и совершенно другой – меня часто принимают за представительницу Прибалтики.

– Ну, это точно не Сибирь, – заметил Семен Семенович. – Но здесь лучше. Я тебе из личного опыта говорю. Не надо в Сибирь, если можно в тропики.

– Мне надо. Мне не нужно в тропики, – печально произнес китаец.

К нам подошел командир экипажа, разобрался в ситуации, отошел от нас и стал кому-то звонить. Я украдкой проверила свой мобильный. Он здесь работал. Но будет ли работать на нашем острове? Зарядить его там точно не удастся. Надо будет улучить момент и отправить смс шефу и Джону.

В это мгновение на трапе, покачиваясь, появилась Анька. Я знала, что она летит в задней части самолета, отделенной от нашего салона. Из пассажиров туда никто прорваться не пытался. Меня вообще порадовало, что во время полета никто не бросался открывать двери, как иногда бывало во время других моих полетов с русскими. После второго такого случая я проконсультировалась со знакомыми английскими летчиками. Мне пояснили, что, к счастью, в воздухе люки открыть нельзя, только на земле, когда выравнивается давление внутри и снаружи самолета. Так что пусть пьяные русские в припадке белой горячки бросаются на аварийные выходы. Для трезвых англичан это не страшно.