Разглядел он и верзилу с обожжённым ухом. Тот сидел к нему спиной, прячась за массивным сундуком, и поливал бластерным огнём груду мешков, из-за которой время от времени вырывались ответные лучи.

Мысли Пфаффера смешались. Выходит, не он один прочёл мемуары Керкийона. С ними ознакомились по меньшей мере ещё пять человек. Трое из них уже погибли, а двое других ожесточённо перестреливаются…

Одна из монет лежала совсем близко от Пфаффера. Её одной хватит, чтоб окупить расходы, связанные с перелётом в прошлое, да ещё получить прибыль. Подобрать её, подумал Пфаффер, и скорей уносить ноги. Собственная жизнь дороже любых сокровищ.

Но едва монета оказалась в его кулаке, как в затылок ему упёрлось холодное дуло.

— Не вздумай запищать, — прошептали над ухом. — Ползи назад.

Сердце Пфаффера нырнуло в желудок, а пальцы импульсивно разжались, выпуская монету. Замирая от ужаса, он покорно вылез наружу. Здесь на него наставились сразу четыре бластера.

Вооружённые молодчики в тёмных облегающих костюмах взяли его в плотное кольцо. Их пальцы лежали на спусковых кнопках огнемётов, колючие глаза смотрели холодно, без всякого интереса.

— Ты с ними? — Коренастый, коротко стриженый человек, судя по повадкам и властному голосу — главарь, кивнул на отверстие пещеры. — Сколько вас сюда прилетело? Где остальные? Ну, отвечай!

— Я… я… я… один, — запинаясь, пролепетал искатель сокровищ. — Я один, клянусь! Не знаю, убей меня Бог, не знаю, кто они такие…

Подбежало ещё двое.

— За скалой стоит хронотачка, — доложил один из них. — Она пуста.

— Твоя? — обернулся главарь к Пфафферу.

— Нет… Моя машина — вон там, возле пальм…

— Ещё две мы видели на юге и юго-западе, — продолжали докладывать братки. — Тим и Джимми пошли их проведать. А так — всё тихо. Вокруг никого чужих нет, если не считать француза, но он дрыхнет, как сурок.