Дэвид без приключений перебрался через трещину и подошел к плите, загораживавшей проход. Ничего не изменилось. Дороги влево и вправо не было: каменные стены обрывались в пропасть.

— Кажется, мы где-то ошиблись, — сказал Дэвид. — Я возвращаюсь.

Как только он пересек мост в обратном направлении, проход вновь открылся.

— У них на мосту что-то вроде сигнализации, — подал голос Рик. — Как только кто-нибудь ступает на мост, ход закрывается. Может, от нас ждут, что мы перепрыгнем пропасть?

— Или станем невесомыми, — пробурчал Дэвид.

— Здесь явно не может быть другой дороги… — бормотал Роджер, изучая план. — Невесомыми, говоришь? У меня появилась идея.

Он сделал несколько шагов по мосту, и плита снова закрыла туннель.

— Дэвид, иди сюда! А теперь ты, Рик.

Как только третий из кладоискателей вступил на мост, вход в туннель открылся.

— Хранилище хочет, чтобы мы поделили Сокровище честно и поровну, — хохотнул Роджер. — Вперед, парни!

Едва земляне, двигаясь гуськом, достигли середины моста, как на них обрушилась абсолютная тьма. Крик ужаса вырвался из трех глоток одновременно; однако через несколько секунд кладоискатели осознали, что все еще живы и способны двигаться.

— Спокойно, ребята, — произнес Роджер, хотя голос его дрогнул. — Это просто какой-то фокус, только и всего. От нас хотят, чтобы мы прошли по мостику в полной темноте.

Кладоискатели осторожно двинулись вперед, нашаривая ногами дорогу. Наконец, последний из них сошел с моста, и фонарики вновь зажглись. Все трое переводили дух.

Туннель оказался совсем коротким и привел землян в пещеру, из которой вело два выхода. Перед одним из них стоял скафандр. Он стоял в позе идущего человека, который замер посреди шага; сквозь прозрачный шлем было видно, что внутри скафандр пуст. Это было тем более необычно, что гермокостюм был мягкий и никак не мог стоять сам по себе.