-- Это ты, Роберт?

Он не сделал ни одного движения, не издал ни единого звука.

-- Роберт, это ты здесь?

Голос был странный и весьма ему не нравился.

-- Роберт!-- Теперь она совсем проснулась.-- Где ты? Где он раньше слышал этот голос? Он звучал как-то резко, неприятно, точно две высокие ноты столкнулись в диссонансе. И потом -- она не выговаривала "р", называя его имя. Кто же это был, кто когда-то называл его Обетом?

-- Обет,-- снова сказала она.-- Что ты здесь делаешь?

Может, то была санитарка из госпиталя, высокая такая, белокурая? Нет, это было еще раньше. Такой ужасный голос он должен был помнить. Дайте-ка немногкко подумать, и он вспомнит, как ее зовут.

В эту минуту он услышал, как щелкнул выключатель лампы, стоявшей возле кровати, и свет залил сидевшую в постели женщину в розовом пеньюаре. На лице ее было выражение удивления, глаза широко раскрыты. Щеки и подбородок, намазанные кремом, блестели.

-- Убери-ка эту штуку,-- говорила она,-- пока не порезался.

-- Где Эдна?-- Он сурово смотрел на нее. Сидевшая в постели женщина внимательно следила за ним. Он стоял в ногах кровати, огромный, широкоплечий мужчина, стоял недвижимо, вытянувшись, пятки вместе, почти как по стойке "смирно", на нем был темно-коричневый шерстяной мешковатый костюм.

-- Слышишь?-- строго сказала она.-- Убери ее.

-- Где Эдна?

-- Что с тобой происходит, Обет?

-- Со мной ничего не происходит. Просто я тебя спрашиваю: где моя жена?

Женщина попыталась спустить ноги с кровати.

-- Что ж,-- произнесла она наконец изменившимся голосом,- если ты действительно хочешь это знать, Эдна ушла. Она ушла, пока тебя не было.

-- Куда она пошла?

-- Этого она не сказала.

-- А ты кто?

-- Ее подруга.

-- Не кричи на меня,-- сказал он.-- Зачем поднимать столько шума?

-- Просто я хочу, чтобы ты знал, что я не Эдна. Он с минуту обдумывал услышанное, потом спросил: