— Жизнь такова, Сашенька, а ты ничего изменить не сможешь, так что покорись и прими все как есть.

— Ну, ладно, — решил я схитрить, — раз уж дело так повернулось, пойду нам дом присматривать.

— Подожди, не спеши, — Вера обхватила меня руками и навалилась сверху, — давай еще разок.

В общем, пришлось ублажить ненасытную деваху еще раз, и только после этого выходить на двор. Здесь меня уже ждали мои вчерашние собутыльники, которые, вот же сволочи, прекрасно знали, что со мной должно было произойти, и от души были этому рады. Понимаю их, перекинули стрелы на меня и от Верки, с которой неоднократно на сеновале валялись, на некоторое время избавились.

— Поздравляю! — первым ко мне подлетел Ефим, небольшого росточка мужичок, должник Никиты. — Теперь ты, Сашка, большой человек в поселке будешь, зять самого старосты.

— Пошел ты, — толкнул я его в грудь. — Чего не предупредил?

— Успокойся, — хлопнув меня по плечу, рядом нарисовался Шкаф, каторжник, присланный в поселок на исправление как рабочая сила, под ответственность общины. — Староста не велел тебя предупреждать, а против его слова в поселке никто не пойдет, так что без обид, Грамотей.

— Ладно, — согласился я и направился со двора.

— Саня, — окликнул меня Шкаф, — не дури, Никита всех мужиков предупредил, что ты сбежать можешь, а кто тебя упустит, тот неприятностей огребет.

— Да-да, — вторил ему Сивый, еще один работник старосты, занимающийся ремонтом ворот, — а кому-то из нас придется на Верке жениться. Ты пойми, Санек, нам этого не надо, долги отработаем и по своим дворам разойдемся. Нам проблемы с Никитой не нужны.

Молча, я направился осматривать новенькие деревянные дома, построенные этим летом и стоящие неподалеку от подворья старосты. Про то, как я стал женихом, уже весь поселок знал. Кто-то улыбался, кто-то посмеивался, а пара молодых девчат, с которыми я еще по осени после танцев целовался, печально улыбнулись и, не перекинувшись даже словом, прошли мимо.