А вот что Илье точно не нравилось, так это тот факт, что лейтенант соврал. Отделение комитета, куда его везли, было не близко, и это было явно не местное тушинское отделение. Его Илья прекрасно знал, оно располагалось совсем рядом с общежитием, рядом с двухэтажным зданием отделения милиции, у метро Планерная. Илья мог видеть это здание каждый день, когда направлялся в метро. Они, тем временем, ехали уже около двадцати минут, в направлении центра, быстро миновав знакомые Илье места и вырулив на широкий проспект, где водитель еще немного прибавил газу. Вдоль дороги потянулась серая полоса шумозащитного экрана, с вялой растительностью перед ним, и замаячили по сторонам типичные московские многоэтажки – лужковки, настроенные, во множестве, еще при легендарном мэре.

Потом машина свернула в какую-то улицу, потом сделала еще один поворот, и тогда до Ильи дошло, куда они направляются. Место это было хорошо знакомо не только, как говориться, «москвичам и гостям столицы», слава о нем шла по всей стране. Целью их путешествия было двадцатиэтажное здание центрального офиса комитета полезности в бывшем холодильном переулке, у метро Тульская. Так оно и оказалось. Автомобиль подъехал к боковому подъезду и остановился, улыбчивый лейтенант открыл дверцу.

– Товарищ лейтенант, в чем дело, – с заискивающей, самому себе противной улыбкой, спросил Илья. Может тут ошибка?

– Не волнуйся, все нормально, – переходя вдруг на «ты» сказал лейтенант и взял Илью за руку. Сержант тем временем близко подошел сзади и слегка подтолкнул парня вперед.

-Проходи.

Они миновали дежурного на входе без всяких формальностей, и тут же их встретил какой-то комитетский сержант, пожилой, с электронными наручниками в руках.

– Руки протяни, – сказал он Илье. Тот оглянулся на своих конвоиров и понял, что спорить бесполезно.

-У меня сумка, там кошелек и студенческий, – начал было Илья…