— Всё равно, — упрямо продолжала Любаша, — Из-за этого не стоило так завираться!

— Может и не стоило, — охотно согласился муженёк, обнимая её за талию. — Но ведь каждый на своё горе реагирует по-разному. Кто в запой бросается, кто с ума сходит, а кто лютует, как зверьё неразумное.

— А ты бы как поступил? — она кокетливо отклонилась в сторону. — Если бы я с детьми к другому мужчине ушла?

Оба прекрасно понимали, что это не что иное, как невинная шутка, но глаза Григория недобро блеснули. Скорей всего даже помимо его воли. Зато голос был игривым:

— Дети, конечно, со мной бы остались. А вот тебя бы просто проводил до вокзала.

— А потом? — в её голосе слышалось разочарование.

— А потом бы отправил в последний путь, — Григорий делано тяжело вздохнул, — Как…, Анну Каренину. Можно конечно и водным путём, как Му-Му, но речек в округе глубоких нет.

А при поездке к морю расходы на развод слишком возрастут.

— Бес-с-ты-жий! — Любаша с укором покачала головой. — Такова твоя благодарность за моё согласие иметь от тебя детей? Ладно, ладно, запомним!

— Кстати, о детях! — Григорий потёрся щекой о плечико жены и продолжил разговор:

— Именно из-за них Фёдор так старался что-то заработать. И хочу тебе напомнить: много не пил. Даже ставши хозяином бара. Хотя никогда не отказывался посидеть за хорошим столом. И попить водочки. Но всегда держался в пределах нормы. А уж падать, да ещё и так неудачно, не в его стиле!

— Иногда и трезвые люди делают неверный шаг и ломают себе шею! — резонно заметила на это жена.