Диллия
Фрам сидел в кабинете, подавленный и мрачный, и никого (строго-настрого!) не велел к себе пускать. Секретарша, зная вспыльчивый характер шефа, лишь понимающе кивнула и тотчас кинулась в приемную, где уже толпились перепуганные визитеры. - Не велено! - с порога крикнула она. - Ни единого не пропущу! И, чувствуя себя хозяйкой положения, захлопнула перед носом посетителей резную дверь и демонстративно заперла ее на два тусклых бронзовых запора, после чего везде погасила верхний свет, уселась на диван к торшеру и, сладостно позевывая, углубилась в изучение очередного тома честных сказок о том, чего не может быть. На письменном столе у Фрама светила настольная лампа, вокруг которой, вперемежку с ручками и карандашами, разбросаны были потухшие трубки. Оконные шторы до сих пор никто не раздвигал, да и что толку - там, за окном, все было черно, словно утро вовсе и не наступало. В углу надрывался телефон. Фрам слушал-слушал, ожидая, когда же стихнет этот окаянный звон, но в конце концов не выдержал и рванул с аппарата трубку. - Да! - Шеф! - услышал он умоляющий далекий голос своего заместителя. - Что делать? В городе паника. - Дожили... А что я могу? Если все эти пятьдесят голов из Правления... - Шеф, вам верят, как никому другому. Ведь вы придумали строить каналы! - Придумать-то придумал, зато построили другие! Далась им наша планета!.. Я чувствую, эта темень - тоже их рук дело. Ну так и спрашивайте у них совета. - Хорошо бы... Да где взять время? Одну надпись благодарственную сооружали целый месяц. Какие сейчас переговоры?! Снег везде, океан замерзает, приток воды в каналы прекратился, стенки рушатся, барханы засыпают все...