Люди в панике. Только вы и можете теперь помочь! - Только я... - Фрам мрачно усмехнулся. - Всюду - только я... Всегда. - Ну, конечно! Достаточно одного вашего слова. Ведь надо утеплять жилища, строить новые! А где взять средства, где достать материалы? - Где-где! - рявкнул, передразнивая, Фрам. - Что я - пророк, мессия? Ломайте! Ломайте надпись, черт с ней! Разберите все по камушку и утепляйтесь! Ясно? "...не сотвори..." Гости просидели до позднего вечера. Влили в себя три бутылки невесть где добытого импортного рому, литры черного кофе, заедая все это бисквитами и еще бог знает какой сладкой требухой, но дело от того не двинулось вперед -- напротив, из-за какого-то пустяка между нами едва не случилась крупная ссора. В конце концов, голодные и злые, мы расстались. Некоторое время я неприкаянно слонялся по квартире, взялся было наводить порядок, однако скоро махнул рукой на эту затею и снова принялся ходить взад-вперед, успокаивая себя, твердя, что все в подлунном мире - к лучшему, как бы ни казалось худо, все равно - к лучшему, и тут вспомнил про карту, про свой идеально гармоничный мирок, где любая мелочь, любая точка - на своем месте, где, вероятно, счастливы все до единого, и тогда я извлек из угла старый ватмановский лист и, улыбаясь, развернул его. Взгляд скользнул по цветастой поверхности, ища зацепку, ту деталь, которая остановила бы поток унылых мыслей, внеся в них ясность и успокоение, тихое, радостное успокоение - не зря, братец, живешь, не зря!.. Но... Я искал заветное слово-там, где простиралась некогда пустыня, - еще утром оно алело передо мной, как фонарь посреди темной улицы. Слова больше не было. Все вроде бы на месте - и материк, и океан, только каналов, превративших в сад пустыню, почему-то нет... Безжизненный, наивный и смешной мирок, изобретенный двадцать лет назад... Название осталось - "Диллия". А все другое... Будто и не было никогда. Я вдруг ощутил странную, звенящую пустоту, словно что-то грубо и бесцеремонно отторгли от моего "Я", изъяли, вырвали, растоптали...