Три девчушки лет четырнадцати-пятнадцати, одетые в джинсы и майки, спешили к микроавтобусу.

– Я же говорил, они вовремя притащатся, – прошептал Иван, показывая режиссеру циферблат дешевых электронных часов.

– На съемки надо приходить заранее, – ответил ему режиссер.

Девчушки шли так, словно собирались пройти мимо, и, лишь оказавшись рядом с машиной, тут же одна за другой запрыгнули в салон.

– Поехали, – бросил Роман Сагалович, без его слова ничего в съемочной группе не делалось. – Как настроение? – подмигнул он школьницам, оставаясь при этом достаточно строгим.

– Алису родители не хотели на улицу пускать, – вставила Маша.

– Алиса, – изумился Роман, – неужели ты сказала им, куда едешь?

– Нет, что вы! – Алиса испуганно втянула голову в плечи. – Они думают, что я за город поехала на электричке.

– Смотри мне! – Роман погрозил школьнице пальцем.

– Сегодня у нас последний день съемок? – тихо поинтересовалась Вероника. Она смотрела на Сагаловича с восторгом и наивностью одновременно.

– Надеюсь, если техника не подведет и вы не подкачаете.

– За этот съемочный день вы с нами сегодня же и рассчитаетесь?

Разговоров о деньгах Сагалович не любил, хотя сам бесплатно никогда не работал. Возможно, именно поэтому он и не удержался в официальном кинематографе.

– Если постараетесь, рассчитаюсь.

Девочки осторожно переглянулись. И Сагалович понял: скорее всего они сговорились потребовать сегодня у него деньги, но, как все дети, боялись старшего, и их требование вылилось в застенчивый вопрос Вероники.

– Вы мне не верите?

– Вы нас никогда не обманывали.

Микроавтобус проехал всего пару кварталов и остановился во дворе построенного лет десять назад восемнадцатлэтажного панельного дома. Оператор собрался выйти с камерой, но Сагалович взглядом остановил его.