Предварительно, планируемый переходный период реформы и распределения русских учеников, из закрываемых со дня русских учебных заведений, по эстонским школам, составлял два года. Два года терял русский ребенок, если только его родители не имели связей с высокопоставленными нацистами или представителями эстонских школ, которые за взятку, привычное для любого в Эстонии дело, могли пропихнуть ребенка в эстонский класс, и не заставляя маленького русского оставаться без школы на переходный период… Школы, целыми классами, с родителями и учителями, но как обычно, без директоров — эстонцев, вышли выразить свой протест в центр Таллина. Люди пришли на Площадь Свободы Таллина, столицы Эстонии, которая так называлась, как будто в насмешку над русскими, у которых в Эстонии ХХI века была только две свободы — ограниченная кредитной нагрузкой, свобода уехать из Эстонии и неограниченная, а даже поощряемая всеми властными органами этнофашистской республики, свобода умереть. Русские устали молча терпеть геноцид.

Толик не был в первых рядах прорвавшихся, к не ожидавшим этого Кайтселитчикам и спецназовцам, которых готовили бить, унижать и подавлять русских, но не защищаться от нападения рассерженной и разозленной молодежи. Он уже три года назад закончил школу и как большинство русской молодежи сидел без работы. Денег продолжить обучение в университете, для Толика у его родителей не было, да и быть не могло. Они были обычными русскими, отец перебивался случайными заработками на ремонтах квартир у эстонцев, а мать пахала на швейке по двенадцать часов, за мизерную минимальную зарплату. Сами еле выживали, зимой копился долг за оплату коммунальных платежей, который к концу лета, в основном за счет отцовских "халтур" удавалось гасить. А на следующий год — все снова… Какой уж тут университет! Так что школьником он не был, да и никем не был, как большинство дискриминируемых русских в Эстонии, поэтому посчитал нормальным для себя не высовываться, а делать как все.