Голова сегодня болела не так сильно, но Венера Фаннинг все еще поглаживала пальцами небольшой шрам на скуле, проходя по облицованной плиткой галерее, отделявшей ее квартиру от офисов Адмиралтейства Слипстрима. Холл с высокими колоннами простирался почти во всю ширину городской вертушки в Раше; ей приходилось проходить по нему по несколько раз в день. И каждый раз Венера заново переживала те казавшиеся бесконечными минуты, когда она, сраженная пулей, лежала здесь на полу в ожидании смерти. Несчастная и одинокая.

После того случая она уже никогда не бывала в холле одна, хотя понимала, что тем самым демонстрирует окружающим свою слабость. И все равно — ей нужно слышать чьи-то шаги, пусть даже она никогда и не взглянет на идущего чуть позади слугу, не признается в своих чувствах. Завывание ветра снаружи — единственный звук, если не считать звонкого стука ее каблучков и шагов сопровождающего.

Несмотря на воспоминания, которые вызывал у нее этот омерзительный холл всякий раз, когда она туда входила, Венера не стала ничего здесь менять, как сделали бы ее сестры. По крайней мере она не сделает этого, пока не исчезнет боль, пульсирующая в висках утром, днем и ночью. Но когда это случится? Врачи ответа не давали и лишь обменивались угрюмыми взглядами из-под полуопущенных век.

Венера распахнула двойные двери Адмиралтейства, за которыми на нее обрушился шум и неистребимые запахи табака, пота и кожи. Прямо в дверном проеме четыре пажа обоих полов сгрудились вокруг картотечного столика, не замечая, что их церемониальные мечи уже сошлись в бездумной битве. Венера ловко обошла их и проскользнула мимо двух краснолицых офицеров, споривших из-за какого-то клочка бумаги. Она увернулась от книжной тележки, водителя которой не было видно из-за груды взгроможденных на нее томов, и, сделав еще три шага, вошла в вестибюль адмиралтейства, объятого безумием готовящегося к войне офиса.