Пол в зале был покрыт темно-красным ковром, а стены обшиты дубовыми панелями, отлакированными почти дочерна. Никаких окон, лишь газовые фонари в подсвечниках персикового цвета. Кабинок было всего две, но дожидающиеся своей очереди дамы могли посидеть на расставленных тут и там скамеечках и стульях. Тем не менее Венера еще ни разу не встречала здесь ни одной женщины. Можно подумать, она была единственной женой в Адмиралтействе, навещающей мужа на работе.

— Ну? — обратилась она к трем мужчинам, ожидавшим ее. — Что вы узнали?

— Похоже, вы были правы, — сказал один. — Каппер, покажи госпоже фотографии.

В центр комнаты притащили стул с высокой спинкой, на котором сидел обессилевший молодой человек в кожаном летном костюме. Кровь просачивалась сквозь тугую повязку на ноге и капала на ковер, сливаясь с ним.

— Похоже, задета крупная артерия, — заметила, бросив профессиональный взгляд, Венера. Молодой человек слабо улыбнулся ей. Второй мужчина, нахмурившись, накладывал жгут на бедро летчика. Третий с безразличием наблюдал за всем происходящим. Лысоватый, с поджатыми губами, сдержанный, он производил впечатление человека, привыкшего больше иметь дело с бумагами, чем с людьми. Улыбался он редко, а когда это все же случалось, Венера знала, что поднятые брови и раскрывшиеся губы свидетельствуют скорее о замешательстве, чем о веселости, поскольку чувства других людей были для Лайла Карриера всего лишь бессмысленными, ничего не значащими абстракциями.

Карриер был очень опасным человеком. Другого такого, столь же близкого ей по духу в этом захолустье было не найти. Пожалуй, только ему одному Венера не могла доверять полностью. И поэтому он ей нравился.

Молодой человек с гримасой вытащил из внутреннего кармана куртки пачку фотографий и протянул их дрожащими руками, словно держал не бумагу, а свинец. Венера нетерпеливо схватила фотографии и одну за другой стала рассматривать, поднося их к свету.