Однако старшим в их группе был, безусловно, коренастый.

— Гостью ждете?

Потом обернулся к спортсмену:

— Займись! — распорядился он отрывисто.

Тот уважительно оглядывал лепные потолки с висящей — чуть не в полтонны — люстрой и застывшие, как флотская армада перед выходом в море огромные плюшевые кресла.

— Да-а-а! — присвистнул он, — как в театре, жили! Неплохо устроился, Мистер…

Чень высился над ним, как отлитая из чугуна статуя. На скульптуре был элегантный костюм, под которым чувствовались стальные мускулы тренированного каратиста.

Слегка ежась под взглядом китайского монумента, но стараясь этого не показывать, юноша с пожилым лицом танцующей походкой обошел квартиру. Делал он это тщательно, профессионально, останавливаясь перед каждой дверь и прираскрывая ее. Чень следил за ним нерусскими равнодушными глазами.

Позади китайца работал невыключенный, с большим экраном телевизор. Тут предпочитали максимальные габариты.

Слегка насвистывая для форсу, спортсмен прошел на кухню, сунул нос в ванную и, исподтишка, сбоку, взглянув на Ченя, втянул в себя воздух носом.

— Кильватер открыт.

Коренастый, с прической «ежиком» босс достал из дубленки сотовый телефон, набрал номер.

— Давай, Марианна…

Втягивая в себя воздух, словно у него был насморк, а он не хотел ежесекундно пользоваться платком, босс оперся спиной о стену, подогнул ногу и молча принялся ждать.

Минуты через три дверь приоткрылась и в прихожую вошла высокая — метр восемьдесят — модель в длинной дорогой шубе до пят.

— Хау ар ю, бой?..

Чень наблюдал за ними со смесью любопытства и брезгливости на лице. Оказывается, даже у чугунного с узкими щелочками глаз монумента могут быть чувства…