— Мы сами видели холодильные камеры… В них черта можно заморозить! Стоят стерильные, чистенькие. А еда — полковник хохотнул. — Рыбки, паучки, водка ихняя с жень-шенем — все отдельно, еще в одном, в маленьком…

— С Китаем нам неудобно говорить о трансплантантах, проблема слишком деликатная…

Разговор велся официальный, несмотря на то, что Дима и тот, кто ему сейчас докладывал, накануне вместе крепко поддали рядом за столом на проводах однокашника по Академии МВД СССР — министра соседнего, теперь уже независимого государства.

Такое вот пришло время.

С кем раньше сидели на семинарах, на совещаниях всесоюзных, пили водку в одних санаториях, стали вроде уже иностранцами. Свои еще, но уже чужие.

Впрочем, в одни и те же санатории ездили и сейчас. И знакомых устраивали на работу друг к другу. Но с этим стало сложнее, хотя дружеские связи не исчезли, остались. А это всегда главное.

Министр улетал из Домодедова. Проводы состоялись в бывшей депутатской комнате, теперь она носила новое замысловатое название. Пили коньяк марочный, золотистый, «Армению…»

Как водится в таких случаях, баб не было. И разговоры — полный мазохизм! — только о делах.

Чем больше пили, тем яснее становилось, как обеспечить порядок и взаимодействие в борьбе с преступностью. Головы горячели, мысли оставались холодными. Приводили цифры, предлагали решения. Языки не заплетались, только лица краснели. Слабаки по этой части сюда просто не могли попасть…

При этом соблюдалась положенная субординация. Никакого амикошонства или фамильярности.

— Позвольте сказать, товарищ полковник…

— Я с вами согласен, товарищ генерал.

Почти ничего из тех разговоров не запомнилось. Их как и не было. Сейчас говорили о другом.