«Это как же! Читать чужие письма! Позор!..»

Но теперь Чернышев признавал интерес к чужой жизни. Правда, только при наличии профессиональной сверхзадачи. Если речь идет о борьбе с уголовной преступностью, в разведывательных и контрразведывательных целях…

Многое он отдал бы сейчас за то, чтобы нашелся человек, подсматривавший за квартирой китайца в момент, когда там орудовали киллеры…

— Это вы по поводу китайца? — спросил человек в инвали дной коляске.

Виктор кивнул. Инвалид развел руками:

— Да что еще я могу сказать? Ведь говорил уже, что не видел ничего особенного…

— Ничего?

— Абсолютно.

В принципе на этом можно было ставить точку.

Человек в инвалидной коляске ждал.

Виктор подумал немного, потом спросил, стараяь не показа ться полностью бестактным:

— А вы бы не могли дать мне взглянуть в вашу подзорную трубу?

Инвалид на мгновение дрогнул. Его словно застали за чем-то постыдным. Но все же, вздернув брови, решился:

— Коли надо — так надо!..

Он отъехал в угол, открыл дверцу шифоньера и достал оттуда подзорную трубу. Потом, пошарив за шкафом, — штатив.

Установив штатив и приспособив к нему трубу, Виктор вни мательно вгляделся в открывшуюся перед ним перспективу. Потом сменил угол зрения в поисках оптимального варианта.

Дом напротив был виден ясно и четко: скорей всего, увеличительная способность трубы была наредкость высокой. Но вширь поле зрения ограничивал размер оконного проема.

Виктор представил себя инвалидом, заглядывающим в чужую жизнь. Вот мелькнула вышедшая из ванной женская фигура. Торопливо кинулась друг другу в объятья истосковавшаяся парочка…

Но одно дело — истекающий слюной импотент перед замочной скважиной или перед глазком «пип — шоу», когда где — то на сцене уже просто автоматически трахаются за деньги партнеры.