Максим неожиданно рассмеялся.

— Что случилось? — с тревогой спросила Исинка.

— Отстань, — отмахнулся он от искусственного интеллекта.

— Принято, — обиженно буркнула та и действительно замолчала.

«Ничего у вас не выйдет, господин Гумилев, — злорадно подумал Максим. — Звездные борцы без боя не сдаются. В конце концов, что такое моя жизнь в сравнении с Великой Космической революцией? Вот только Соньку жалко. Она, бедная, с ума, наверное, сойдет, когда узнает, что я исчез. А может, уже знает… Но ничего, ничего! Прав был Людвиг, когда говорил: «Мечтать о Справедливости и значит жить полной жизнью». Сейчас, когда Справедливость почти восторжествовала, я без колебаний принесу свою жизнь на ее алтарь!»

С этими мыслями Максим и заснул.

По Лунограду гуляли ветры. Они вертели флюгеры на башенках Дворца Оберпротектора, рвали листву с ветвей каштанов на бульваре Процветания и хлопали большой белой растяжкой, натянутой буквально пару часов назад над широченным Московским проспектом. На растяжке вручную было написано красными буквами: «КОСМОС БУДЕТ НАШ!».

Город выглядел безлюдным. Обыватели боялись покидать свои жилища, работники коммунальных служб решили, что вполне заслужили внеочередной выходной, полицейские солидаризировались с обывателями, а верных старому правительству военных большей частью поубивали во время вчерашних боев.

Поэтому улицы Лунограда оглашали лишь лихие посвисты ветра да гулкие шаги патрулей «Армии пробуждения». С лучеметами наперевес они расхаживали вдоль домов, бдительно следя за революционным порядком в городе. О нем, о порядке, сказал в своем обращении товарищ Альфа.

— Хоть и молодой, а как все провернул! — с одобрением говорил боец десантно-штурмового отряда «7 ноября» Тимофей Поликарпов. — Не отсиживался за спинами, резиденцию штурмовал! И Руднева, говорят, грохнул. Сам! Орел!