Впрочем, выход все-таки нашелся.

Вернее, его нашел сам Гурий, приобретший по случаю книгу "Постройка моделей судов". В этой книге было все: рисунки, чертежи, расчеты. Но самое главное - в ней была надежда. Гурий запасся деревом и парусиной, прикупил необходимые инструменты - и через месяц первая яхта (масштаб 1:10) была готова.

Гурий назвал ее "Эдита".

Вторую, третью и все последующие - тоже.

Теперь в его пристройке насчитывалось ровно тринадцать яхт. Тринадцать "Эдит".

Разных по классу и оснастке, но с одной общей чертой: они не издевались над Гурием, они любили его - ведь больше любить все равно было некого. Их сухие кили и выточенные по всем правилам корабельной науки шверты <Шверт - выдвижной киль на малых парусных судах. Увеличивает сопротивление дрейфу и уменьшает углы крена.> не знали иных прикосновений, кроме прикосновений рук Гурия. Их зарифленные, пропитанные водостойким составом паруса не знали иных прикосновений, кроме прикосновений губ Гурия.

К тому же Гурий позаботился о том, чтобы им был виден Залив. В широкое, всегда полуоткрытое окно.

А из рабочего кабинета Гурия Залив не просматривался.

Зато хорошо просматривалась улица, по которой шли сейчас двое взрослый мужик и пацаненок. Личность мужика была хорошо известна Гурию Василий Васильевич Печенкин не раз фигурировал в его рапортах как зачинщик пьяных драк в кафе "Лето". Пацаненок же был не кем иным, как сыном Василия Васильевича, Виташей. Самым удивительным было то, что Печенкин вел сына не за ухо, как обычно, а за руку. И вообще, между отцом и сыном наблюдалось завидное согласие, более того, Печенкин-старший взирал на Печенкина-младшего с уважением, если не сказать - с пиететом.