- Да кто сидит?!

- Да трупак! Он бы там до белых мух просидел, если бы не мой прощелыга.

Только теперь до лейтенанта Ягодникова стал доходить смысл тронной речи Печенкина-старшего: Печенкин-младший, находясь в свободном каникулярном полете и шастая где ни попадя, обнаружил какой-то труп.

- Утопленника, что ли? - на всякий случай уточнил Гурий.

- В том-то все и дело, что нет! - Василий Васильевич торжествовал. Утопленника - это мы проходили. Утопленники что! Ты выше бери. Убиенного.

- Да с чего ты взял, что убиенного?

- Да у него ползатылка снесено! Я сам видел.

- И где же ты все это видел? - Верить известному мартышкинскому выпивохе Гурий не спешил.

- Где-где! В лодочном кооперативе "Селена".

Легендарный местный долгострой был хорошо известен Гурию. "Селена" затевалась году эдак в восемьдесят пятом, когда Гурий был чуть постарше Печенкина-младшего. Места в кооперативе распределялись между прикормленной питерской интеллигенцией из числа активных членов творческих союзов. Да и строительство шло по-интеллигентски - ни шатко ни валко. Уже потом, когда отгремела перестройка и началась эпоха свободного рынка, его взял в свои руки энергичный молодой бизнесмен.

Бизнесмен отгрохал с десяток таунхаузов с эллингами для яхт, после чего благополучно грохнули его самого. Больше никто браться за кооператив не хотел, и он медленно ветшал и разрушался. До Гурия доходили слухи, что несколько домов в "Селене" обжиты, но соваться туда он не хотел. Там, где есть эллинги, есть и яхты.

Настоящие.

А с настоящими яхтами Гурий Ягодников покончил навсегда.

- Хорошо. Сейчас мы туда отправимся...

- Может, ты мне не веришь? - осенило Печенкина.

- На месте разберемся.

- Слышь, лейтенант... Ты тово, обязательно внеси, что трупак мой обормот обнаружил. Обязательно!

- Показания с вас и с вашего сына будут сняты в любом случае. Надеюсь, вы ничего там не трогали, Василий Васильевич? - аккуратно перешел на официоз лейтенант.