- Танюха! - оживился Сима. - Молодой меня заразой обзывает! Ты его за это к телу не подпускай, а то обижусь.

- Дурак! - сказала Танечка, входя и садясь рядом со мной, напротив Симы.

Я поспешно отвел глаза, потому что средняя пуговка на ее блузке расстегнулась. Бюстгальтеры Танечка, видимо, никогда не носила - не было, знаете ли, нужды.

Олег между тем раскрыл Танину болоньевую сумку с эмблемой Аэрофлота и стал выкладывать ее содержимое на столик. Содержимого было немного, и оно было странным. Четыре кусочка хлеба (тоненьких, явно ресторанной нарезки), четыре баночки аджики и десятка два плоских стеклянных баночек с черной икрой (из них Олег выстроил четыре одинаковые стопки, и одна баночка при этом оказалась лишней).

- Все, - сказал он, сев напротив меня и аккуратно складывая сумку. - На это ушли все наши наличные деньги. Танечкины и мои.

Сима молча протянул свою лапу, взял лишнюю баночку, повертел ее перед глазами и положил обратно.

- Видал, на что "бабки" тратят, ослики? - сказал он мне. - Я же говорю: мусор!

- А у вас, как я понимаю, денег уже не осталось? - спросил Олег.

- Рублей триста, - сказал я и посмотрел на Симу.

Сима сидел, сунув руки в карманы, и смотрел в потолок.

- Да, это не деньги, - согласился Олег. - Разве что покушать, если успеете: там пока еще кормят. А на вынос - только вот это... И воды никакой. Было сухое вино и пиво, но их уже разобрали, нам не досталось.

- А в титанах? - подал голос Сима.

- Титаны пусты. Утренний чай был последним: по расписанию мы в шесть вечера должны быть на месте.

- Но почему... - Мне пришлось сглотнуть подступивший комок, чтобы продолжить. - Разве это надолго? Что случилось?

- Посмотрите в окно, - Олег пожал плечами, - и вы узнаете все, что знают другие.

- Война?

(Не знаю, кто задал этот вопрос - я, или Сима. Кажется все-таки, я.)