Кажется, что брызни водой, и влага отскочит от лица, как от раскаленного утюга. А ну-ка, попробуем. Нет. Веер мельчайших брызг из пульверизатора, искрясь, оседает на горячей коже, принося недолгое облегчение. Идущий впереди недовольно оглядывается. Он прав. Воды мало, а идти еще очень долго. Песок, как всепроникающий джинн, набивается под плотную шнуровку ботинок, стирая в кровь и без того зудящие ноги. Рубаха уже не трепещет в слабых порывах обжигающего ветерка. Ветер не исчез, просто ткань пропиталась потом и, высохнув, превратилась в подобие черепашьего панциря. Стоун с тоской вспоминает вечный дождь постылых джунглей. Сейчас он не смог бы взмокнуть при всем желании. Организм напрочь отказывается от этого вида терморегуляции. Вода, попавшая несколько секунд назад на гладко выбритое лицо, вступает в реакцию с высохшей солью. Очень жгучая комбинация.

«Когда, интересно, я успел побриться?» Стоун пытается вспомнить события недавних часов. Боль всплывает в памяти мгновенно. Затем тишина и тьма. В себя приходит он уже бредущим по унылым раскаленным пескам под убийственными лучами гипертрофированного солнца. Странным является не только перемещение из джунглей в пустыню. Профессор точно знает цель похода. Откуда? Пока — загадка. «Потеря сознания, перемещение, есть в этом что-то знакомое…» Стоун запинается о чахлый кустик и падает на колени. В висках стучит паровой молот. «Сэм!» Горячий воздух обжигает гортань при судорожном вздохе. «Нет, такого не может быть!» Профессор начинает догадываться, что произошло и зачем он идет через пустыню. За подтверждением того, от чего он прятался последние десять лет. За доказательствами своей неординарности. Он кое-как успокаивается и, с трудом поднявшись на ноги, продолжает путь.

Широкополая шляпа отважно борется с ударными дозами ультрафиолета. Правда, она нахлобучена по самые уши на голову Проводника. Стоуну сложнее. Легкомысленная бейсболка прикрывает короткой тенью лишь нос. Монотонность пути вызывает из памяти отдельные образы.