- Наверх! - скомандовал Маслобойщиков. - Должно же быть здесь что-нибудь, в конце концов!

- А куда, собственно, мы едем? - поинтересовался Гжесь, послушно сворачивая на верхнюю дорогу.

Маслобойщиков благоразумно промолчал.

Цель неожиданного маневра стала ясна, как только "шестерка" проплыла мимо железнодорожной платформы с посеревшими от времени буквами: "МАРТЫШКИНО". Эту часть Ломоносова бродячая труппа "Глобуса" уже посещала: весной в мартышкинской школе Маслобойщиков давал премьеру "Маленькой Бабы-яги".

- Теперь направо и до перекрестка. За перекрестком остановишься, мэтр уже включил автопилот, и спорить с ним было бессмысленно.

За перекрестком "шестерку" Гжеся поджидала халупа с многообещающей вывеской "ЛЕТО". Покосившиеся буквы рекламного щита, прикрученные ржавой проволокой к поручню у витрины, обещали "бизнес-ланчи по умеренной цене" и "спиртное в разлив".

- Вот и островок цивилизации, - сразу оживился Маслобойщиков. - Думаю, никто не будет возражать, если мы помянем покойную Афиночку, пусть земля будет ей пухом. Посидим, подумаем в тишине о бренности всего сущего...

- Я за рулем, - мрачно напомнил Гжесь.

Но режиссер уже не слушал его. Он выпал из машины и через секунду скрылся в кафе.

- Что будем делать? - спросил Гжесь у Лены, выключая двигатель.

- Давай уедем отсюда к чертовой матери. Пусть сам выбирается.

- С ума сошла! Он и так как ребенок, а когда за воротник зальет... Сама знаешь.

Светаня нам этого не простит.

- Еще как простит! - вырвалось у Лены.

- В любом случае одного я его не оставлю.

- И что ты предлагаешь?

- Может быть, и вправду помянем?

- Ты за рулем, - мрачно напомнила Лена. - А я пить с твоим алкашом мэтром не собираюсь.