Больше об убийстве Целищев не распространялся, было видно, что оно ему как кость в горле, это убийство. И после окончания неприятной для него обязательной программы перешел к показательным выступлениям. Из худенькой стопки вещей, некогда принадлежащих Афине, он вытащил пухлую расхристанную тетрадь, достал из нее листок и протянул заскучавшему режиссеру.

- Адресовано Маслобойщикову Гавриилу Леонтьевичу. То есть вам.

- А я, как на грех, очки забыл. Прочти, друг мой, - обратился мэтр к Гжесю.

- Вслух?

- Вслух, конечно.

- Но, может быть... это личное?

- Деяния мертвых, друг мой, всегда публичны. И это единственная тайна, покровы с которой срывает смерть.

Гжесь развернул сложенную вдвое тетрадную страницу, прокашлялся и с выражением прочел:

- "Маслобойщикову Гавриилу Леонтьевичу, худруку театра "Глобус", далее адрес... От Филипаки Афины, далее адрес...

С радостью спешу сообщить вам, козел вы драный, что прекращаю свою смехотворную деятельность в вашей пародии на театр. Горите вы синим пламенем, старый маразматик..." Дальше читать? Тут еще три абзаца.

Капитан Целищев хмыкнул, Лена улыбнулась, и лишь Маслобойщиков сохранял олимпийское спокойствие.

- Пожалуй, я сам прочту. На досуге.

А вам, господин капитан, я бы не советовал зубоскалить. Мнение ушедших в мир иной нужно уважать. Даже если оно ошибочно. Бедное, заблудшее дитя... ;

Маслобойщиков с неожиданной для его студенистого тела ловкостью подскочил к Гжесю и вырвал листок из его рук.

- Теперь мы можем быть свободны?

Целищев замялся.

- Вскрытие и экспертиза проведены, и тело нужно похоронить, - начал он.

- Так в чем же дело? Хороните.

- У покойной есть родственники, проживающие в России? Может быть, близкие люди...

Близкие люди. Был ли парень с фотокарточки близким Афине человеком? Или он так же равнодушно продолжит закреплять парус, когда узнает о ее гибели: "просто приятельница", "обыкновенная". А это вытянет разве что на одинокую поминальную гвоздику, не больше.