Он направился вниз, а мать с сыном принялись наводить порядок в комнате. Теперь можно было слышать, как мальчик начал всхлипывать, больше не в силах изображать показную браваду – перед матерью незачем скрывать свои чувства. У Яна не возникало и мысли, что он ей чужой, и уж конечно, черт подери, он не имел представления, кто же его настоящая мать, и так должно было остаться во веки веков.

Пол почти не думал о еде и машинально поглощал омлет. Несколькими минутами позже на кухню спустилась Бекки и заняла свое любимое место за столом – напротив мужа. Покончив с завтраком и поплотнее стянув у шеи воротник халата, Уорд вышел через заднюю дверь, на мгновение остановившись на пороге. Было еще очень темно, на востоке никакого намека на восход. Он вдохнул чистый, обжигающе холодный воздух и пожалел, что в столь чудесный момент испытывает такую чертовскую грусть. Когда Пол заспешил по тропинке, ведущей к дороге, то прошел мимо старого дерева, под которым нашли останки его отца, – тот был убит вампиром задолго до того, как стало известно о существовании этих монстров. Вампиры охотились в этой местности уже сотню лет, выбирая себе жертвы на уединенных фермах.

Достав из почтового ящика «Нью-Йорк таймс» и «Кингстон фримен», Уорд вернулся в тишину кухни и наконец покончил с завтраком, не обменявшись с женой ни словом. Ритуал нарушен – он с трудом подавил желание, возникавшее каждый раз после еды: выкурить сигару. Никаких сигар, никаких бифштексов, никакой мексиканской кухни. Уорд чувствовал себя великолепно, но врачи говорили другое: его сердце работает на пределе, поэтому следует принять меры предосторожности.

Когда он уже направлялся в свой кабинет, расположенный в подвале, Бекки не выдержала:

– Ты что, не собираешься с ним поговорить?