Изя помолчал чуть-чуть и глубоко вздохнул.

– Вот-вот, – горько прошептал он. – Не сопротивляйся. Прими необъяснимое. Веруй, потому что нелепо. Да кому нужно это понимание? Кому это интересно? Мир куда осмысленней, если не пытаться в нем разобраться. Может, нам всем стоит сделать себе лоботомию? Тогда жизнь точно стала бы проще.

Шошана отпустила его плечи.

– А после лоботомии поставим себе электронные мозги, – подхватила она. – И переносные сонары. Чтобы не натыкаться на призраков. Думаешь, хирургия – ответ на все проблемы?

Изя обернулся, но она стояла к нему спиной.

– Я в больницу, – сказала она и ушла.

– Эй! Берегись! – кричали ему.

Изя не знал, сквозь что он идет, по мнению кричащих, – сквозь отару овец, сквозь толпу танцующих голых дикарей, сквозь болотистую топь – и ему было все равно. Он видел только Общую ячейку, коридоры, блоки.

Hoax пришел домой стирать майку – сказал, что, играя в футбол, извозился в грязи, покрывшей стерильную астропочву в Общей. А Изя шел по пластиковой траве и дышал стерильным профильтрованным воздухом. Он проходил сквозь двадцатиметровой высоты вязы и каштаны, а не между ними. Он добрался до лифта, нажал на кнопку и вышел к Центру здоровья.

– А Эстер сегодня утром выписали! – заявила улыбчивая медсестра.

– Выписали?

– Да. С самого утра пришла такая маленькая негритяночка с запиской от вашей жены.

– Можно глянуть?

– Конечно. Записка в ее истории, минутку…

Медсестра сунула ему записку. Почерк принадлежал не Шошане. Неровные буквы выводила Эстер, и на записке стояло его имя – «Исааку Розе». Изя развернул ее: