Я разделался с Димкой чуть ли не в одно мгновение. Наверное, в этом следовало обвинять собственные рефлексы, вершащие суд без малейшего моего участия. Тройкой резких ударов я загнал Павловского в угол, после чего кистевым вывертом вышиб из его руки шпагу. Еще мгновение, и стальное жало замерло вблизи Димкиной шеи — как раз под адамовым яблоком. От дьявольского соблазна ладонь моментально вспотела, и даже под языком стало кисло-сладко, словно и впрямь выступил из клыков яд…

— Вот и все, красавчик! — процедил я. — Форму, как видно, тебе сохранить не удалось.

— Зато ты в этом деле преуспел. — В несколько присестов выдохнул он. Глаза его выглядели удивленными, но особого ошеломления я в них не рассмотрел.

— Ты прав… — я брезгливо швырнул свое оружие на тахту. Без того было ясно, что эффектного поединка не получилось. Все произошло чересчур быстро, — ни испугаться, ни осмыслить толком случившееся он просто не успел, а без этого теряла смысл вся сцена…

В дверь коротко стукнули, и в комнату заглянул один из помощников Дмитрия — некое аморфное чудо с влажными глазами, широким ртом и густо напудренным лицом. Недоуменно взглянув на валяющиеся шпаги, он перевел взор на Дмитрия, выразительно постучал длинным ногтем по ручным часам.

— Понял, иду!.. Вынужден извиниться, Петр, но время истекло. — Дмитрий небрежным движением поправил на лбу челку, одернул на себе костюм. — Сейчас мне действительно некогда, но после сеанса обязательно заходи. Тогда уж дерябнем по-настоящему. Заодно и разговор доведем до логического завершения.

Я покачал головой.

— Не получится.

— Почему же?

— Уже через час я уезжаю на свою историческую родину.

— В Яровой? — вот теперь он удивился по-настоящему. — Что ты забыл в этой глуши?

— Не забывай, в этой глуши когда-то родился и ты. Хочу отдохнуть от Екатеринбурга. Тем более, что халтурка подвернулась удачная. Буду консультировать одно малое предприятие. Собственно, и к тебе я заглянул на посошок.