Увы, говоря о масштабах, Дмитрий ничуть не преувеличивал. Народу на его сеанс магии действительно явилось прилично — тысячи три не меньше. Наверняка собралась вся интеллектуальная элита нашего города. Знакомых лиц в зале тоже хватало, и даже в соседке, взглянувшей на меня с излишней пристальностью, я с запозданием признал свою бывшую пациентку. Поднатужившись, я припомнил и имя дамочки. Мария — так ее, кажется, звали. Обычно чужие лица я быстро забывал, но эту девицу перепутать с кем-либо представлялось сложным…

Маша была толстой задумчивой девушкой — с пшеничной косой, двойным подбородком и серыми в крапинку глазами. Толстую Машу кавалеры обходили стороной, и, сердясь на весь белый свет, девушка с ожесточением обрывала городскую сирень, тщетно пытаясь отыскать цветок с пятью лепестками. Маша верила, что пятый лепесток принесет ей счастье. Все равно как подобранный на побережье дырявый камешек «Куриного бога». Нужный цветок все никак не находился, и от отчаяния Маша все больше налегала на пирожные с кремом, на торты и ваниль, приторным серотонином стремясь компенсировать недостаток живых радостей.

Собственно, и ко мне на прием она записалась, ожидая получить совет, и этот совет она, разумеется, получила. Потратив на толстушку добрых два часа и поняв, что ни танцы, ни путешествия, ни спорт ее нимало не интересуют, я вынужден был поставить девушку перед жестоким выбором: либо страстная любовь, либо бисквиты. Маша твердо обещала подумать, но с тех пор прошло уже несколько месяцев и, судя по ее внешнему виду, она все-таки предпочла последнее. И сюда, на сеанс к шулеру Павловскому, она, видимо, пришла в поисках все той же древнегреческой богини Панацеи, легко и просто наделяющей счастьем всех страждущих и ленивых.