— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что слова поменяли смысл, а мораль устарела. Ты думаешь, Ира — это женское имя? А вот фиг тебе! Это Ирландская революционная армия. И Остап Бендер сегодня — отнюдь не карикатурная фигура, — это, если угодно, сегодняшний Печорин, реальный и конкретный герой нашего времени. Апостол новой морали! — мой собеседник фыркнул. — Не люблю предсказаний, но с уверенностью могу обещать: очень скоро наука клонирует Христа. Под визг и аплодисменты всего мирового сообщества.

— Что за бред!

— Вот увидишь! Сделают соскоб с Туринской плащаницы, выведут ДНК и организуют людишкам Второе Пришествие. Где-нибудь возле Египетских пирамид под лазерную цветомузыку Мишеля Жарэ — с квадрофонией и фокусами Копперфильда. Разумеется, таинство будет транслироваться десятками и сотнями телеканалов, а лучшие из шоуменов возьмут у новоявленного Христа эксклюзивное интервью. — Пригубив коньяк, Дмитрий на секунду зажмурился. — Конечно, церковь какое-то время будет дуться, но и она в итоге присоединится к торжеству. Потому что оказаться вне игры для нее тоже накладно.

— Ты, похоже, стал законченным циником.

— Еще нет. То есть, значит, не совсем законченным. Все законченные сидят высоко наверху. И даже не сидят, а восседают. — Дмитрий пальцем указал в потолок. — А я пока туточки — возле тебя.

— Отчего так? Повыше влезть — силенок не хватает?

— Да нет, силенки как раз есть. Двигаться лень, Петя. Довольствуюсь тем, что валится само. А попутно лицезрею нашу сучью жизнь и, представь себе, получаю удовольствие. Очень уж забавная, если глядеть со стороны.

— Не понимаю, что в ней забавного? — раздражение мое нарастало. Как-то не так разворачивался разговор — не в том русле и не в той тональности.

— Да все забавно! Выступления политиков, доверчивость толпы, истерика девочек на поп-концертах, смена половой ориентации — все! Даже то забавно, что люди нашей профессии все больше становятся глашатаями морали! Объедем по кривой любую демократию, подвинем с кресла любого президента.