В последние минуты марафона мозг Лилипута попросту отключился. Оно и к лучшему — дурная голова ногам покоя не дает, а у бедных ног, сейчас и так нагрузки было сверх всякой меры.
В один прекрасный момент всё наконец-то кончилось. Выскочив из-за очередного, бог весть какого по счёту, поворота, Лилипут зажмурился от ослепительно яркого света и поневоле остановился. Через несколько секунд кто-то большой и сильный схватил бедолагу-рыцаря в охапку, втащил в дверь, над которой пылало маленькое солнце, и усадил на стул. К счастью, в помещении царил приятный глазам полумрак, и зрение рыцаря здесь стало потихоньку восстанавливаться.
В первые мгновенья долгожданного покоя молодого человека занимал лишь один вопрос: сможет ли он ещё когда-нибудь нормально дышать или одышка, это крест, который ему предстоит до конца своих дней возить с собой в инвалидной коляске? Ибо ходить-то он теперь точно не сможет, потому как ноги, справедливо обидевшись на нечеловеческое с ними обращение, отнялись всерьез и надолго… В общем, Лилипут мучительно приходил в себя, то бишь, хрипя, и кашляя, хватал ртом воздух, и охая и стеная, растирал сведённые судорогой ноги.
Минут через пять сознание рыцаря немного прояснилось. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что находится в небольшой комнате, метров восьми в длину и метров пяти в ширину, освещаемой одинокой лампадкой, раскачивающейся под потолком.