Пробравшись сквозь торчащие то тут, то там зонтики, навесы и лежанки с распластавшимися на них загорелыми телами, она, отыскав свободное местечко, небрежно бросила туда свои вещи. Потом, закрутила на затылке длинные русые волосы, и в предвкушении долгожданного блаженства, бросилась в воду. Когда она вернулась, и, расстелив на песке голубое махровое покрывало, с удовольствием на него улеглась, надвинув на лицо панаму, мимо нее сначала прошел какой-то мальчик, а вслед за ним мужчина. И вдруг возле самого уха Серафимы раздался треск. Она тут же сдвинула с глаз панаму и обнаружила, что треск раздается из — под ступни мужчины, которая в этот момент как раз и находилась возле самого ее уха.

— Ой! — воскликнул мужчина, — я, кажется, на что-то наступил.

И тут Серафиму осенило. — Уж не на мои ли очки он, "кажется" наступил! — Она приподнялась на локте, желая изо всех сил усомниться в своей догадке, и не увидеть раздавленными любимые солнечные очки. Мужчина, тем временем, тоже наклонился, и, встретившись взглядом с Серафимой, с любопытством приподнял брови. А потом, покопавшись рукой в песке, извлек оттуда ее очки, а вернее то, что от них осталось.

— Девушка, это Ваши очки?

Серафима горестно вздохнула.

— Это были мои очки, — сказала она, особо значимо выделив слово "были".

— Действительно были. — Подтвердил мужчина. — И что, они вам уже надоели?

— Надоели? — возмущенно переспросила его Серафима.

— Ну да, раз Вы решили положить их у меня на пути и заставили безжалостно раздавить. И теперь за эту услугу я попрошу у Вас компенсацию.

— Компенсацию? — возмутилась Серафима, не преминув обратить внимание на приятную внешность мужчины.

— Конечно! И причем, двойную. За раздавленные очки и моральный ущерб.

— Интересно! — возмутилась Серафима. — Уж кому требуется компенсация за все сразу, так это мне!

— Ничего подобного! — возразил мужчина. — Я испытал досаду от содеянного, а это, согласитесь, является немалым душевным потрясением!