- Ну, Алек, рад с тобой познакомиться. Чем занимается твой отец, Алек?
Но у Алека язык примерз к небу. Откуда-то издалека донесся голос Луина:
- Отец моего молодого хозяина - достопочтенный Роджер Чекерфилд, законный шестой граф Финсбери, сэр.
- Он наверняка будет гордиться тобой, Алек, - просиял экзаменатор. - Тебе предстоит войти в лондонский Круг Тридцати. Молодец, юный Чекерфилд! Мы ожидаем от тебя великих дел.
Раздались аплодисменты. Алек не шевельнулся. Как он мог пройти испытание, когда Фрэнки так безнадежно провалился, и при этом оба знали правильные ответы?
Но тут Алек вспомнил о передатчиках. И почувствовал, как что-то разбухает в груди, словно воздушный шар. Он уже вдохнул поглубже, готовясь завопить, что это несправедливо, что все это - сплошное вранье, но вовремя заметил счастливое морщинистое лицо Луина.
Поэтому Алек промолчал и смиренно вернулся на свое место. До самого конца церемонии он превратился в некое подобие каменной статуи, но каждый раз, когда старался для собственного утешения представить голубую воду и высокие корабельные мачты, видел отца Фрэнки, неумело обороняющегося от мужчин в строгих костюмах.
Еще дважды за этот день невезучих детей и их родителей провожали к выходу незнакомцы в костюмах, а присутствующие отводили глаза.
Наконец все закончилось, и Алек вместе с Лунном вышли на улицу, где уже выстроились лимузины, мягко покачиваясь на ветру. Ожидая, пока их машина подтянется поближе, Алек поднялся по ступенькам причальных блоков, воображая, будто идет на виселицу.
... и снова он ощутил колючую пеньковую веревку на шее. Его пленили, и злодеи казнят его... но он сумел освободить остальных заключенных, включая детишек из больницы. Смело, не боясь смерти, он прыгнул с лестницы и почувствовал, как все туже затягивается петля...
- Пойдем, сынок, - позвал Луин, открывая дверь. - Пора домой.
По дороге Алек долго молчал, прежде чем взорваться:
- Так нечестно! Фрэнки Чаттертону не место в больнице! Он хороший парень! Я с ним говорил!
- Да, верно, он сидел рядом, - вспомнил Луин.