— Ладно, только постарайтесь запомнить все, что он скажет, все до последнего слова. Что касается меня, то, если погода улучшится, я пойду прогуляться, а если нет, останусь и продолжу работать с книгами.

Погода улучшилась настолько, что я счел возможным прогуляться до ближайшего холма и полюбоваться окрестностями. Характера местности я не знал; я впервые приехал к Филипсону и не провел здесь еще и дня. Поэтому я бесцельно шел по саду меж мокрых кустов и даже не подумал сопротивляться неясному импульсу — впрочем, был ли он таким уж неясным? — который внезапно побудил меня взять влево, где я увидел развилку. В результате, погуляв минут десять между роняющими капли кустами самшита, лавра и бирючины, я оказался перед каменной аркой в готическом стиле, вырубленной в стене, которая кольцом охватывала все поместье. Дверь была заперта на засов, и я осторожно приоткрыл ее, прежде чем выйти. Перейдя через дорогу, я очутился на огороженной узенькой тропинке, которая уводила вверх, прошел по ней ленивым прогулочным шагом около полумили и неожиданно вышел в поле. Передо мной открылся прекрасный вид на Беттон-корт, долину и окрестности; я чуть наклонился и посмотрел вниз, на запад.

Полагаю, нам всем известны пейзажи — со времен Биркета Фостера или даже ранее? — которые в форме гравюр на дереве украшали тома поэзии, лежавшие на столиках в гостиных наших отцов и дедов — тома «в прекрасных обложках для роскошных зданий»; фраза, поразившая меня своей точностью. Меня они, признаться, восхищали — особенно те, на которых изображался селянин, обозревавший сверху склон холма, шпиль деревенской церкви, терявшийся среди вековых деревьев, и плодородную равнину, разделенную изгородями, уходившими к далеким холмам, за которые опускалось (или над которыми поднималось) дневное светило, а низкие облака отражали его последние (или первые) лучи.