Так, выплата долгов Антанте была окончательно заморожена, и в парламенте открыто звучали речи о необходимости «восстановить Империю в границах 1913 года», т. е. присоединить Польшу и Финляндию. Ответная резкая реакция Запада вызывала еще большее раздражение. Сочетание внутреннего и внешнего кризиса породило быстрый рост недовольства по всей стране. Помимо обвальной критики правительства, звучали непременные фразы о всемирном заговоре против России; упоминалось, разумеется, что заговор этот не какой-нибудь, а жидо-масонский. До поры еще сдерживаемый антисемитизм прорвался, как гной, и вольно хлынул наружу; возобновились еврейские погромы, довольно неохотно подавлявшиеся силами правопорядка. По мере роста популярности национал-социалистов к ним примыкало все больше интеллектуалов, помогавших как в тактической борьбе, так и в выработке стратегических программ. Идеология нацистов получила название «фашизм» — от латинского fascio, что означает «связка, пучок», в более широком смысле — «объединение». Фашисты всячески подчеркивали принцип единства, столь отвечавший, по их мнению, истинно русскому духу коллективизма, общинности, соборности. В то же время из программы партии ушло все левосоциалистическое, и в конце концов, благодаря своим политическим успехам, нацисты привлекли благосклонное внимание крупного капитала, обеспокоенного новой радикализацией рабочего класса.

В Германии в это время тоже происходили весьма неблаговидные события. Национализировав промышленно-финансовую сферу и уничтожив частное предпринимательство, коммунисты добрались, наконец, до последнего класса собственников — крестьянства. Началась кампания по лишению крестьян собственной земли и объединению их в государственные коллективные хозяйства. Естественно, подобная программа встретила сопротивление, подавлявшееся беспощадными репрессиями. Множество крестьян было расстреляно или отправлено в концентрационные лагеря.