Стивен Свейн согнулся над рулем своего «Рейнджровера», когда машина дернулась и остановилась на светофоре. Он посмотрел на соседнее пассажирское сиденье. Холли сидела, сложив руки на коленях и наклонив голову. Ее ноги свисали с сиденья, не доставая до пола. На этот раз она не болтала ногами, как это делала обычно. В машине было тихо.

— С тобой все нормально? — мягко спросил Свейн.

В ответ раздалось неопределенное мычание.

Он наклонился к Холли и заглянул ей в лицо.

— Ну, не надо, не плачь, — сказал он ласково, доставая платок. — Вот так, — он стал вытирать слезы, стекающие по щекам Холли.

Свейн приехал в школу, как раз когда Холли выходила из кабинета замдиректора. Ее уши горели, и она плакала. Стивену показалось жестоким, что восьмилетней девочке устраивают такой выговор.

— Эй, — сказал он, — все в порядке!

Холли подняла голову. Ее глаза были мокрыми и красными. Она проглотила слезы, комком стоявшие в горле.

— Прости, пап, я старалась.

— Старалась?

— Я старалась быть леди. Правда старалась. Изо всех сил. Свейн улыбнулся.

— Неужели?

Он достал еще один платок.

— Миссис Тикнер не рассказала мне, почему ты это сделала. Все, что она сказала, это то, что дежурный учитель видел, как ты сидела верхом на каком-то мальчишке и со всей силы била его кулаками.

— Миссис Тикнер меня даже не выслушала. Она только повторяла, что ее не интересует, из-за чего я это сделала, и что леди так себя не ведут.

Загорелся зеленый свет. Свейн нажал на газ, и машина тронулась.

— Так из-за чего ты это сделала?

— Томми Якобс обзывал тебя убийцей, — нерешительно проговорила Холли.

Свейн на мгновение закрыл глаза.

— Убийцей?

— Да, убийцей.

— И за это ты насела на него с кулаками?

— Нет, сначала я его просто ударила.

— Но за что? За то, что он называл меня убийцей?

— Уффф.

Свейн повернул голову к Холли и кивнул.