Но мысль тревожная для всех Тебя пускай не потревожит: Нас все сближает, даже грех Нас разделить уже не может.

x x x

Прошли любви безумной годы, Сердца окутались в гранит. Но хладнокровие свободы Огня любви не холодит.

И в сумрачный осенний вечер, Где в душу жар былой проник, Душа желает страстно встречи, Хотя б на час, хотя б на миг.

И, сознавая всю нелепость Желаний тех, разлуки страж, Она сменить готова крепость На ветхий маленький шалаш.

Извилистые жизни тропки Всегда ведут от цели прочь. Так пусть любовь, как путник робкий, Войдет и скоротает ночь!

Так за окном зима все ближе, Уж сыплет инея песок, Но под осенним солнцем рыжим Проснется лето на часок.

А. Юринсон - А. Юутине

Преуспевающий во многом, Я так возвысился за то, Что отдаю своим дорогам Так много, как почти никто.

С высот, какими Бог отметил Меня за ясность в голове, Я вниз взглянул и там заметил Букашек в мелкой мураве.

Им захотелось ради фарса Слегка возвыситься из трав, И вот они на спину барса Залезли, всадниками став.

Но даже этим паразиты Не вознеслись, свой дух храня. А гибкий барс от этой свиты Стал грязной кошкой для меня.

А. Юутине - А. Юринсону в переводе адресата

В грядущем, столь же отдаленном От нас, как мысли всех людей, Я вижу славой опаленным Тебя, судья моих судей.

Зачем ты, горний, многоглавый, Страстями низкими влеком? Ведь опаленность - даже славой Дракона сблизит с мотыльком.

Витая в плоскости небесной, Меняй свой путь по высоте; Предпочитай пространство пресной Убогих линий прямоте.

Всецело предаваясь пенью, Страшись в верхах оледенеть: Величье - не в пример терпенью Предела может не иметь.

После разлуки

Я молча у стола присел. Она по комнате ходила И говорила, и курила, И дым клубился, дым висел.

И было грустно мне слегка.