x x x

Когда невидимые дали Немилосердный ураган Трепал, мы мыслили едва ли Свою страну средь этих стран.

Но над поверхностью земною Переползающий циклон Завис над нашей стороною, Ее теперь терзает он.

И в громовых его раскатах, В ударах молний с вышины Людей ни в чем не виноватых Как много пасть еще должны!

x x x

Ю. Р. Средь недоверия людского Расценят как - и не поймешь! Доброжелательное слово? Скорей всего, что это ложь.

На споры сил не остается (И не всегда позволит честь), Но, может быть, к тебе пробьется Хоть слово истины, хоть здесь.

Снести не в силах пребыванье Вдали, неразвитый дикарь, Шлю эти строки на закланье На твой единственно алтарь,

И если жертвоприношенье Достойно милости твоей, То я другого утешенья Не жду от беспросветных дней.

(Ну, разве, в качестве отплаты, Чужого не презрев божка, Почтишь теперь мои пенаты, Коль жертва та не велика.)

x x x

Дни - как купюры в кошельке. Считаю, вдумчиво рискую И оставляю на лотке, Купив безделицу какую.

А после, с картами в руках, Сочтя уже игру удачной, Оказываюсь в дураках, Расставшись с суммой многозначной.

И утром, мыслью недалек От тех, какие ставят точку, Мну опустевший кошелек Свою земную оболочку.

x x x

Ура! Тысячелетняя война Окончена! И с этой доброй вестью, Пришпоривая быстрого коня, Пригнувшись к голове его, сквозь степи Летит в столицу всадник молодой. А много - очень много лет назад Дорогой той же, только не политой Обильно кровью, мчался через лес Его пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадед, Чтоб сообщить, что началась война.

x x x

Не буду создавать секретов, Свершая незаметный труд: Поэты пишут для поэтов И тем пока еще живут.

Число читателей ничтожно, Но им нельзя пренебрегать: Хоть он не пишет, разве можно Его поэтом не назвать?

Один из тысячи, случайный Поэмам внявший индивид Владеет той же самой тайной, Какой владеет сам пиит.