— Будет сделано! — кивнул Фонтейн, понимая, что Сен-Жюст не станет готовить тайную операцию против МакКвин, не заручившись санкцией Пьера: такого не допускал сам стиль мышления шефа БГБ. А вот попытка подготовить всё, включая обвинительную базу, заранее вполне этому стилю соответствовала. Провал первого “доказательства измены делу Народа” лишь раззадорил Сен-Жюста и придал его решимости эмоциональную окраску.

— Помни, — твердо сказал Оскар, словно откликаясь на мысли Фонтейна, — мы работаем на опережение. Роб пока не разрешил мне избавиться от нее, а значит, и ты не должен предпринимать никаких шагов, кроме сбора и соответствующей обработки информации. Надеюсь, никаких проблем, связанных с излишним рвением, не возникнет.

— Конечно, Оскар, — с холодком отозвался Фонтейн.

Сен-Жюст кивнул, подразумевая извинение. Одна из причин, по которым Фонтейн получил свою должность, заключалась в том, что он ни при каких обстоятельствах, кроме абсолютно чрезвычайных, не стал бы действовать против МакКвин без особого распоряжения Сен-Жюста, точно так же, как сам Сен-Жюст не отдал бы приказ об её аресте или расстреле без разрешения Пьера.

— Знаю, что могу положиться на тебя, Эразмус, — сказал он. — Именно сейчас это невероятно важно и для меня, и для Роба. Признаюсь, я устал ждать, когда МакКвин наконец созреет для уборки, и мое раздражение невольно вылилось на тебя. Виноват, конечно. Распускаться не следует.

— Все нормально, Оскар, не беспокойся. Мы с Клири подготовим нужный тебе материал, и больше без твоего приказа ничего предпринимать не станем.

— Хорошо, — подытожил Сен-Жюст и, что случалось нечасто, поднялся с кресла, чтобы проводить гостя к выходу.