— Мы с Робом не забудем твоей службы, Эразмус, — сказал он, когда дверь в приемную уже отворилась и сидевший за письменным столом Каминетти поднял глаза.

Секретарь дернулся, чтобы встать, но Сен-Жюст жестом остановил его и сам проводил Фонтейна до наружной двери.

— Помни, — сказал он уже на пороге, — новое досье должно быть основательным. Избавляясь от особы такого масштаба, как МакКвин, мы не можем позволить себе оставить невыкорчеванные корни. Особенно, когда весь Октагон нуждается в хорошей чистке.

— Это я понимаю, — спокойно ответил Фонтейн. — Не волнуйся, Оскар, задание получено и будет выполнено, как следует.

* * *

Эстер МакКвин по обычаю заработалась допоздна, и от дел её оторвал звонок в дверь.

Бросив взгляд на стоявший на письменном столе дисплей хронометра, она криво ухмыльнулась: в столь поздний час к ней мог заявиться только Букато. Никто другой не засиживался до такого времени.

Правда, она не вполне понимала, что такого срочного могло понадобиться Ивану. Не иначе как решил обсудить какие-то подробности операции “Багратион” или предстоящее прибытие Тома Тейсмана, назначенного новым командующим флота метрополии...

Эстер нажала кнопку, открыв дверь, и удивленно подняла брови, увидев на пороге не гражданина адмирала Букато, а своего офицера связи, имевшего чин лейтенанта. В Октагоне, по коридорам которого так и сновали облаченные в мундиры с золотым шитьем адмиралы и коммодоры, на младших офицеров никто не обращал внимания.

— Прошу прощения, гражданка Секретарь, — сказал молодой человек, — я только что закончил обработку данных, полученных мною от коммодора Джастина, и нес результаты к нему, но заметил, что вы у себя в кабинете, и подумал, что вы, может быть, захотите на них взглянуть.

— Почему бы и нет, Кевин, — невозмутимо произнесла она, хотя её зеленые глаза расширились, а дыхание, когда она встретилась глазами с молодым человеком, на долю мгновения сбилось.