На экране интегрированного акселерографа а виднелись три цифры: время, прошедшее с момента старта, скорость корабля и расстояние, оставшееся позади. Под ними было еще три окошечка: там были те же самые цифры, показывающие данные расчетной траектории. Сравнивая их, Джо убедился, что фактические данные соответствовали расчетам. На третьем дисплее демонстрировалась поправка за счет притяжения Солнца, но Джо не обратил на нее внимания -- на околоземной орбите сила тяготения Солнца равняется всего лишь одной двухтысячной земного тяготения Джо всего лишь хотел убедиться, что корабль продолжает полет по заранее рассчитанной траектории с заданной скоростью.

Теперь уже и Земля, и Луна были закрыты конусом факела, искажающего как видимость, так и радиосигналы. Джо повернул ручки и направил луч радарного маяка на Марс. Один за другим в пустоту космоса уходили его запросы: "Где я нахожусь?" Джо решил не дожидаться ответа -- сигнал достигнет станции слежения на Марсе только через восемнадцать минут. Вместо этого он повернулся к коелостату и заглянул в окуляр. Три звезды немного сместились с перекрестия прицела, но ошибка была слишком незначительной и не нуждалась в корректировке.

Джо продиктовал в микрофон бортового журнала все, что он проделал. Затем закрыл глаза и снова почувствовал себя намного хуже. У него болели ребра, воздух при дыхании вырывался из груди с хрипом, как у больного плевритом. Руки и ноги немели от плохого кровоснабжения -- кровь с трудом прорывалась сквозь суженые сосуды. Он принялся шевелить руками и ногами, но быстро устал. Тогда Джо неподвижно замер и лишь поглядывал на прибор, показывающий стремительное нарастание скорости корабля. Она увеличивалась на семьдесят миль в час за каждую прошедшую секунду, что соответствовало более четверти миллиона миль в час за истекший час. Как он завидовал теперь пилотам-ракетчикам! Им требовалась целая вечность, чтобы добраться до цели, но летели-то они в полном комфорте по сравнению с ним.