Почему здесь? Почему так? Что я сделал, чтобы кончить свою жизнь вот так, в изгаженном скафандре на заброшенном куске скалы, голодая и истекая кровью, наедине со взбесившимся роботом?
Почему я? Почему я? Почему в одиночестве?
Он знал, что ответов не будет. Да он и не ждал их.
* * *
Очнувшись, инстинктивно взглянул на часы. Их разбитый циферблат безлико смотрел на него, раздражая, повергая в ужас от сознания реальности после пробуждения. Робот зажужжал, где-то заискрило. Он оставил веки открытыми. Жужжание стихло. Глаза начинали гореть. Он знал, что ему не удастся продержать их открытыми долго. Жжение дошло до зрачков, а началось оно снизу и сверху. Было такое чувство, что кто-то вставляет иглы в уголки глаз. Слезы медленно потекли по щекам.
Глаза закрылись. В ушах заревело. Робот не издал ни звука. Может, он выключился. Может износился до того, что уже не может двигаться? Может ли жертва использовать этот шанс и поэкспериментировать?
Он шевельнулся, переведя тело в более удобную позицию. И сразу же робот двинулся вперед. Сердце сжалось в комок. Робот озадаченно остановился сантиметрах в десяти от его вытянутых ног. Машина жужжала. Звук доносился и из нее самой, и откуда-то из-за стены.
Терренс насторожился. Если бы все было в порядке, придаток бы работал беззвучно, не говоря уже о звуках из мозгового отсека. Но он и не работал, как надо, и поэтому был слышен звук его "мыслей".
Робот отъехал назад, не спуская "глаз" с Терренса. Чувствительные устройства машины находились в ее торсе, придавая ей вид приземистого обрубка, квадратного и страшного. Гудение становилось громче и время от времени прерывалось какими-то хлопками и искрением. Терренса охватил ужас при мысли о коротком замыкании и пожаре в бункере...
Он внимательно вслушивался, определяя местонахождение встроенного в стену мозга.