А движение - это смерть. Так просто.

Он гнал прочь звуки спасблока. Слушал шепот внутри себя.

- Господи! Их, должно быть, миллионы! - зазвучал в наушниках голос Резника, командира эскадрильи.

- И как же они устроены? - вступил другой голос. Терренс взглянул на экран радара. Мерцающими точками отмечены кибенские корабли.

- Поди разбери, - отвечал Резник, - на вид точь-в-точь поганки - не поймешь, что за корабли. Только помните: вот эта часть, зонтиковидная, вся утыкана пушками, так что радиус поражения у них - дьявольский. Ладно, рты не разевайте, удачи вам, - и задайте им жару!

Точно стайка голубей против кибенской армады.

Из космической бездны донесся шум битвы. Игра воображения. Сюда, в эту могилу, звуки не проникают.

И все же он ясно различил свист - бластер его космолета-разведчика испускает луч за лучом, пытаясь достать головной корабль кибенов.

Его космолет снайпер-класса был почти на острие смертоносной фаланги землян, клином врезавшейся в гущу вражеских кораблей, рассекая их беспорядочный строй. Вот тогда-то это и случилось.

Он ринулся в самое пекло - и тут под его выстрелом вспыхнул малиновым огнем левый бок мощного кибенского дредноута.

В следующее мгновение Терренс уже далеко оторвался от своей эскадрильи - она замедлила ход, чтобы не попасть под огонь кибена и получить возможность маневра. А он шел все тем же курсом, на той же скорости - лоб в лоб с кибеном, прямо под прицел торчащих веером пушек.

Первым выстрелом противника снесло орудийную вышку и радиоаппаратуру, пятнами выжгло хромированную обшивку кормовых отсеков. От второго удалось увернуться.